Два дня в Оптиной

О ЧЕМ МОЛЧАЛИ СТАРЦЫ
“Одним словом, если есть желание приехать – значит, это старцы вас позвали. Значит, не оставят вас своей милостью и без ночлега вы не останетесь. Приезжайте», – женщине-администратору при гостеприимном доме Оптиной Пустыни было явно не до меня. Там, на месте, по этому же вопросу ее, похоже, мучали сразу несколько человек, а то и целая группа паломников заехала…
На самом деле старцы позвали не меня, а моего сына, у которого время от времени появляется подвижнический раж («подвижнический» – от слова «движение»), и он начинает расталкивать и меня: «Пап, а пап, ну поехали!» Понятное дело, одному ехать не так весело, а все друзья его – люди малоподвижные.
С детских лет привык он к путешествиям: после открытия границ мы с женой носились по свету, как оглашенные, и практически всегда брали с собой детей. В отличие от старшего, этот хлопал своими маленькими глазенками и, как вкопанный, стоял перед тетей-экскурсоводом, навострив свои маленькие же ушки и широко раскрыв свой маленький же ротик. В отличие от многих взрослых, откровенно скучающих и зевающих в ожидании возможности как можно скорее пуститься рысью по магазинам.
Понимал ли он что или просто был заворожен видом и голосом этого непонятного существа – всезнающего экскурсовода? – Долгое время для нас это оставалось загадкой. Позже, однако, когда он начал выдавать на горА названия, имена, события и факты, стало ясно, что все же понимал…
В последнее время он приобрел особую страсть к посещению святых мест – лавр, монастырей… и даже мимо отдельной и ничего, на мой взгляд, не представляющей церквушки, даже мимо нее не может пройти, чтобы не отметиться там. И во всем находит свою прелесть.
Одним словом, пришлось ехать: как же, сами старцы позвали!
Всего старцев в Оптиной Пустыни было 14. Признанных и узаконенных. Более сомнительного происхождения – куда больше. Но об этих четырнадцати нам подробнейшим образом рассказала… я так и не понял, потому что мы опоздали к началу экскурсии… монахиня? послушница? волонтер? Не знаю, но – женщина, гид, явно причастная к делам духовным. Уж больно с большим чувством и верой, уж больно вдохновенно рассказывала она обо всем… Немного заученно, конечно, но все же и вдохновенно…
Так же, вдохновенно, слушал ее и мой сын. Как бывало и прежде, но только – образно, конечно, выражаясь, – раскрыв теперь уже большой свой рот. Я же слушал вполуха: в последнее время какой-то скепсис поселился у меня в душе в отношении… нет, не Бога и не веры, а в отношении Церкви нашей и всего с нею связанного. Насмотрелся я в последнее время на все эти черные лимузины у церквей и на все эти лоснящиеся от жира и самодовольства лица попов. На хитрые, пронырливые и услужливые глазки соборян более мелкого чина…
… Но все же выслушал экскурсию с большим вниманием и даже кое-что для себя отметил…
Сами же старцы, однако, так ничего и не сказали мне. Правда, и я ни о чем их не спрашивал. Хотя вопросов по жизни у меня накопилось много.
Без крыши над головой мы в ту ночь не остались, но армяне из туристического комплекса «Карс», что в двух шагах от Пустыни предложили нам куда более гуманные и удобные условия проживания, чем сама Пустынь. Правда, и за куда менее божеские деньги. Но, возможно, благодаря в том числе и заступничеству Св.Иосифа – покровителя предпринимательства и предпринимателей (оказывается и такие святые есть) мы смогли себе это позволить.
На следующий день, еще до возвращения в Оптину, мы решили проехаться по церквям соседнего Козельска. Лично меня интересовали не столько церкви, сколько возможность побывать на месте, где перед своей трагической кончиной в Катыни содержались польские военнопленные – 5 тысяч человек, из которых впоследствии выжили лишь пятьсот с небольшим.
Ничто в Козельске не говорило об этом. И никто из местных жителей ничего про это не слышал и ничего не мог мне сказать. Наша история умеет хранить свои тайны. Знали ли, ведали ли что об этом старцы?
Уже перед выездом из города посетили мы церковь Николая Чудотворца. В годы Советской власти чуда и здесь не произошло; более того, церковь эта была разрушена практически до основания, да и до сих пор восстановлена она лишь на половину, а то и на треть. По нашей просьбе, отворила и впустила нас туда «ключница» – женщина лет 70, правда, живая и разговорчивая. Пришлось и нам в знак благодарности поддержать беседу.
Разговор с нею, скорее всего, не увлек бы меня и закончился так же формально, как и начался, если бы женщина то и дело не поминала старцев и не ссылалась на них. И поэтому мне стало интересно. Делала она, правда, это довольно оригинально. Фактически она излагала свою собственную и довольно расхожую у нас «философию», беспрестанно сетуя на нынешние нравы и на «народ», отошедший от веры и от Церкви… Критиковала свободомыслие и вольнодумство, отсутствие страха перед Божьей карой. «Старцам бы это, ох, как не понравилось!» Меня же все подмывало спросить, а, мол, то, что происходило во времена Советской власти, это как – нравилось? И что же это никто – из числа живых или мертвых – не заступился за Божью веру или хотя бы за единого человека. Имея в виду прихожан или святых.
Справедливости ради, надо сказать, что церковнослужители пострадали в те годы изрядно. Не менее чем троцкисты и «враги народа», чем японские и английские «шпионы». Вспомнилась вчерашняя история про старца Исаакия II (Бобракова), что более пятнадцати лет провел в тюрьмах и лагерях и был расстрелян в роковом 38-м году. Вспомнились и многочисленные кресты и надгробия над местами убиения и упокоения монахов и священнослужителей – простые темного дерева кресты и простые же мхом поросшие камни. Не вопиют камни, и кресты не мироточат…
– Почему плохо живем? – отвечала на свой же собственный вопрос наша словоохотливая собеседница, – Да, потому что Бога забыли, забыли предания своих святых отцов. Вот Бог и подвергает нас испытаниям. И еще хуже будет… Пока не вразумимся …
– Через страдания? А по-другому никак нельзя? Через труд, май, весну? – неудачно попытался сыронизировать я, имея в виду сегодняшний праздник 1 Мая и не без горечи вспоминая сегодняшние кадры телехроники: все эти знамена, шары, плакаты… всю эту стилистику и риторику, казалось бы, давно прошедших лет. Как будто бы разом вернулся в 70-е…
– Н-е-е-т, благополучие оно лишь к разврату ведет, к отходу от Бога. Зачем Он, Бог-то, если все и так хорошо? Вот святые отцы и говорят, что претерпеть надо… Что это Бог нам испытания посылает, чтобы вразумились…
– Прямо так и говорят? Что претерпеть, что испытания…
– Прямо так и говорят.
– А через рост сознания, например?
– Через что?
– Ну, через сознание, через сознательность, через воспитание, культуру…
– Нет, по-другому, к сожалению, не получится.
– Но это же несправедливо, да и… нечестно как-то – унизить и низвести человека, людей до… положения риз, чтобы через это к себе призвать. Не добрый был бы какой-то Бог тогда…
– Не берите на себя грех, не клевещите на Бога! Бог добр и милосерд. Об этом и старцы не уставали повторять.
– Но как же милосерд, если через унижение, страдания и боль к себе призывает… Да и зачем Ему сирые и убогие? Какая радость в том, что по принуждению?
– А что же, если по-другому не получается? Если люди по-другому не понимают? А развернутся, сделают маленький шажок, как старцы говорят, так Бог сам к тебе навстречу семимильными шагами пойдет…
– Но все же как-то уж больно по-земному получается. Все диктаторы теми же методами действовали. Через страх, унижение, насилие. У Бога должны быть другие методы…
– Не знаю, так старцы говорят.
Говорят, говорили ли они так? Не знаю, но с этим вопросом вернулся я в два храма Оптиной, где покоятся мощи преподобных отцов, и долго стоял над их надгробиями, дожидаясь хоть какого-то ответа. Не дождался.
Но зато где-то в самых недрах моего сознания или памяти зрело и медленно поднималось что-то очень большое и важное. Я сразу не мог понять, что это было, но не торопил событий. «Ибо не нужно ничего предпринимать насильно, – гласит китайская мудрость, – все приходит, когда пора. Таков порядок…»
Я и не предпринимал, но и упустить, дать уйти вновь на глубину этому важному тоже не хотелось. И я упорно ждал и, если бы умел и знал как, то непременно бы молился. Мелкие мысли и мыслишки, подобно уклейкам и быстрянкам , скользили по поверхности сознания, отвлекая от того, что происходило на глубине. И все же это большое и исходящее из глубины росло и ширилось. Мерцало каким-то глубинным и таинственным светом. Приближалось во всей своей масштабности и значимости.
Старцы смотрели на меня своими навсегда застывшими лицами, и их взгляд по-прежнему не выражал ничего. Ни малейшего даже любопытства. Они были всезнающими. В своей земной и уж тем более теперь уже неземной мудрости. И поэтому равнодушными. Они смотрели поверх и сквозь меня.
Но этот их взгляд и эта их отчужденность вдохновляли меня, и я все с большим интересом и напряжением ждал рождения глубинного, способного, вне всякого сомнения, что-то мне объяснить и, может быть, на что-то сподвигнуть.
Хотелось бы для большего драматизма и красочности сказать, что слово и понятие это явилось мне подобно тому, как Вальтасару, на стене – в ореоле огненного сияния. Нет, этого не было. Но оно вдруг совершенно ясно и очевидно встало в моем сознании.
Слово и понятие это – из вчерашней статьи в газете, а также из давнишнего Бердяева и других философов Серебряного века, которые его, неспроста наверное, очень любили. Слово это и понятие было:
ЭСХАТОЛОГИЯ
Долгое время (тогда еще не было всезнающей Википедии) слово и понятие это оставались загадочными для меня. И еще более загадочным делал его для меня философский словарь, в свое время подаренный мне Левоном. Призванный, казалось бы, все объяснить, словарь этот на деле лишь все больше еще запутывал, навешивая на отдельные понятия и на всю область философии в целом все новые и новые «печати». После второй или третьей попытки я перестал открывать его…
Так вот, в общем и целом понятное слово это долгое время оставалось лишь формально и поверхностно понятым мною. И лишь в последнее время оно начало открываться мне в своем истинном и глубинном смысле. Точнее – в смыслах: уж больно масштабно и многозначно оно.

ЭСХАТОЛОГИЯ СМЕРТИ
Таинственное слово это – «эсхатология» – наряду с некоторыми другими еще несколько лет назад озадачило меня у Н.Бердяева. Однако я не сразу обратился к словарям, чтобы понять его. Какое-то время я дал ему возможность поинтриговать меня своим таинственным смыслом и значением. Сначала я попытался сам, самостоятельно понять его. И что-то понял, но не был уверен в том, что понял правильно. Слово это у Бердяева, казалось, то и дело поворачивается ко мне разными своими смыслами. Слово как и явление было неоднозначно.
И даже затем, уже позже обратившись к словарям, я все равно не понял это слово до конца. Не слово, правда, уже, а именно что явление, или феномен. Тогда я еще не понимал, что и не феномен это даже, а целая феноменология – совокупность и связь целого ряда феноменов между собой. Сейчас же понял, что даже более того – это целая философия… Философия, понимаемая как мироощущение и мировосприятие целого народа. Моего в данном случае народа. В чем же суть и смысл ее, этой философии?
Собственно говоря, смысл эсхатологии сводится к тому, в чем в конечном итоге человек, народ, нация, человечество видят свою конечную цель и каким им представляется сюжет завершения земной жизни, своего земного существования. Понятно, что от этого будет зависеть и сам образ жизни этого человека и этого народа. И тот пресловутый смысл жизни, который они усматривают в своей жизни.
Так вот, сам посыл, сама отправная точка жизни у русского народа иная, чем, скажем, у народов т.н. Западной цивилизации. Она ближе к той, что существует и всегда существовала у народов Востока. Начиная с Египта. Все они жили, как ни парадоксально это сейчас звучит, в преддверии и ожидании, дабы вообще не сказать ради… смерти. И в предвкушении ее. Да, да, для них смерть была чем-то куда более реальным, важным и даже ценным, чем сама жизнь. А жизнь – лишь преддверием к чему-то основному и бесконечно более важному – к Вечности. Поэтому прожить ее, жизнь, следовало так, чтобы не утратить Вечность, а наоборот – приобрести Ее. Заслужить.
Древние индусы, а позже и буддисты так и вовсе воспринимали жизнь не как нечто реальное, а как иллюзию, как нечто на самом деле несуществующее, а в лучшем случае – лишь кажущееся.
Западная цивилизация, как мы понимаем, исходит из совсем иного понятия. Со времен Древней Греции жизнь – это все, а смерть – в лучшем случае продолжение жизни, но на самом деле – сон и бледная тень ее. Жить поэтому нужно здесь и сейчас, и, быть может, тогда, яркие краски жизни будут в состоянии хоть немного расцветить бледные тени и сумерки Аида…
Лишь на время мрачной эсхатологии Востока удалось завладеть умами европейских народов – в Средние века, до сих пор воспринимаемые нами как темные и дикие. Но тем ярче разгорелось солнце Эпохи Возрождения. Свет на Западе окончательно и бесповоротно победил тьму.
С тех пор в Европе началась эпоха бурного развития всего и вся, в том числе науки и техники, призванных всесторонне облегчить и облагородить жизнь человека на этой земле. Превратить ее, по возможности, в праздник. Дионисийское, древнегреческое начало вернулось на землю и задало тон на все последующие века.
Но что еще более важно, западная, теперь уже религиозная мысль, не оставила западного человека без надежды: она протянула ему руку в будущее. Пообещав жизнь вечную, правда, лишь в том случае, если эту жизнь здесь, на земле, он проведет праведно и в трудах.
Казалось бы, вот он верх разумности и совершенства! И здесь хорошо, и там – еще лучше! Возьми на вооружение этот идеал и следуй ему!
Но, как видно, не всем под силу превратить эту жизнь в праздник. Ведь для этого необходимо приложение всех своих сил, интеллектуальных и физических, и всех своих «трудов». Но, опять-таки, как видно, не все на это способны и не все этого хотят. И народы Востока – в наименьшей степени. Наш, русский, возможно, в чуть большей.
Отсюда и та зачастую подспудная мысль – ибо, действительно, кто же будет в наше время так думать открыто? – что то, что нами недополучено здесь, на этой земле, то сторицей отольется нам «там», на «той»… А отсюда и продолжение ее, этой мысли: что тот, мол, кому было сполна дано здесь (читай, человеку западной цивилизации), тому «там» уготовано не лучшее будущее – в огне будет гореть, в Геенне Огненной. И еще одна – «Так не устроить ли им пожар уже здесь? Не ускорить ли исторический процесс и пришествие на землю справедливости?»
Однозначно из этой философии, эсхатологии, исходят мусульмане со всеми их джихадами и интифадами. И однозначно к этой же философии скатился русский народ, в течение 70 лет строивший лучший мир и лучшее будущее для себя и… для своих детей, но строивший, как показала жизнь, не там и не так, как надо… И оказавшийся в итоге на самом дне платоновского «Котлована». С самыми малыми шансами выбраться оттуда. Ведь для этого нужны годы и годы упорного труда и, как сказано выше, приложение всех физических и интеллектуальных сил всего общества. А еще мудрое и даже сверхмудрое руководство, чтобы это общество организовать и организовать эту работу. С этим же всегда был особый дефицит в Земле Русской. А сейчас так и вовсе…
Поэтому какая же у нас может быть другая эсхатология, кроме эсхатологии конца света, эсхатологии смерти?..

Два дня в Оптиной

| Май 13, 2018 | Авторские публикации

3 комментария

  1. avatar

    Вместо комментария.
    9 мая 2018. Как всегда с утра пораньше вышел в сад. День был просто чудесный.
    В Москве уже посвистывали бы соловьи. Здесь же, в Липках, тоже посвистывали, но какие-то другие птицы.
    Я сидел на веранде и блаженствовал. Наслаждаясь пением этих неведомых мне птиц и… тишиной подмосковного утра. Я все еще просыпался. Глаза были прикрыты. И без них я во всех деталях мог представить себе и расписать для других открывавшуюся передо мной картину. Я помнил ее наизусть. Во рту еще оставался привкус ароматного кофе.
    Потребовалось немалое усилие воли, чтобы заставить себя встать. Но зато какое сладостное чувство – потянуться и полной грудью вдохнуть свежий утренний воздух. А ароматы едва-едва начинающей распускаться сирени!
    Эх, остаться бы в этом мгновении навсегда!
    И тут, как у Манфреда Манна на диске «Соловьи и бомбардировщики» 1975 года – нарастающий гул то ли самолетов, то ли вертолетов, летящих из Кубинки по направлению к Красной площади. Ассоциация – немедленная. И уже не студийные, а вполне реальные ощущения и переживания. Переживания человека, люто ненавидящего войну и всего с нею связанного.
    «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат» -- пели в 60-е или 70-е годы. И вот теперь: тревожат с утра пораньше бомбардировщиками и гулом военной техники, идущей по брусчатке Красной площади, и ничего – всем нравится… Значит, народ для новых жертв Молоху созрел…
    И все же поставлю, в порядке напоминания, эту аудиозапись 40-х годов. Быть может, хоть на кого-то произведет должное впечатление…

    Ответить
  2. avatar

    “Можем повторить!» А что повторить-то? Знает ли то, кто говорит и пишет такое на стеклах своих, кстати, «Мерседесов» и «BMW», что стоит за этими словами? Что значит «повторить», в частности, для нашего собственного народа, который понес самые неисчислимые жертвы в той войне? То ли 20, то ли 25, то ли 35 миллионов смертей… А сколько искалеченных физически, душевно и морально? И в те годы, и в последующие, и даже сейчас еще… К ним, кстати, я бы отнес и тех, кто говорит и пишет «Можем повторить», ибо нормальному человеку и в голову не придет ничего подобного. И как только спокойно проходят мимо таких надписей и таких призывов люди, несущие портреты своих погибших отцов, а теперь уже в основном дедов?
    Остается надеяться, очень надеяться, что какая-то часть говорящих и пишущих просто не до конца знаком с фактами и цифрами той войны. А вот это уже вопрос к властям предержащим, которые и тогда, и сейчас не хотели говорить народу всей правды. На это у них были и остаются свои нелицеприятные причины и свои неблаговидные планы.
    Как слаб и неслышен голос правды в наших краях, но нет-нет да пробивается на свет божий, нет-нет кто-нибудь его да услышит, нет-нет кто-нибудь да передаст его другим…
    Так что же хотя повторить те, что из «бээмвэ» и «мерседесов»? Что-то в этом духе – духе фотографий, фактов и цифр, приведенных в 47-м номере «Новой газеты» от 7 мая с.г.? Что ж, пусть уж тогда начинают с себя! Но что-то мне подсказывает: нет, не начнут! С детства – кто больше всех кричит и провоцирует к драке, почему-то всегда остается за спинами дерущихся – целым и невредимым…







    Ответить
  3. avatar

    К “Эсхатологии смерти”. Парочка цитат из упоминаемой в моей заметке статьи из “Независимой газеты”.

    “Суть эсхатологического комплекса, этого недуга состоит в остром предчувствии последней битвы Добра и Зла, Света и Тьмы, которая завершится победой Света и появлением мира, преображенного неким непостижимым для человеческого разума образом”.

    “Отличительная особенность эсхатологического человека состоит в том, что он уверен в бессмысленности улучшения мира. В душе он уже давно похоронил то общество, в котором живет, а окружающий его мир считает обреченным окончательно и бесповоротно. Какой же смысл что-то улучшать, создавать, накапливать? Короче говоря, эсхатологический человек не просто балласт, но носитель активной деструктивной позиции, разрушающей социальность и культуру”.

    В статье немало интересного по поводу нашего православного варианта “манихейства” и по поводу концепции раскола культурного сознания, предложенной российским философом Александром Ахиезером. Да и всю статью желательно прочитать полностью, чтобы получить более детальное представление обо всех перечисленных явлениях, а также целостную картину нашего современного российского общества. Называется она “Когда поздно дробить “синкрезис”…” и напечатана в приложении к “Независимой” -- “НГ-Сценарии” от 24 апреля с.г. Прочитайте, не пожалеете…

    Ответить

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *